Жизнь пустынных отцов. Пресвитер Руфин

Христиане первых веков дышали одним чувством, которое никакие слова не в состоянии описать, что до того завладевает и поглощает их внутреннего человека, что они могли повторять слова Апостола: уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2, 20)! Станет ли кто-то отрицать тот печальный факт, что та непосредственная любовь Христа, которую так живо испытывали первые христиане, теперь явление, довольно редкое? Часто ли мы встретим то огненное чувство, которое дышит, например, в словах мученика, которого христиане-братья пытались спасти от смерти: «Умоляю вас, не делайте мне неуместной любви. Оставьте меня стать едой зверей... Простите, я сам знаю, что мне полезно. Ни видимое, ни невидимое – ничто не удержит меня прийти ко Христу. Огонь и крест, толпы зверей, рассечение, расторжение, раздробление костей, отсечение членов, скорбь всего тела, все свирепые мучения дьявола да придут на меня, чтобы только мне достичь Христа! Его ищу, что умер за нас. Его желаю, за нас воскресшего… Хочу быть Божьим: не отдавайте меня миру. Пустите меня в чистый Свет...